За знакомство случайное два бокала шампанского песня

Михайлов Борис Борисович. Скифские сокровища рядового вермахта (Золото скифов)

Случайная невеста Бокал вина за ужином, пару стаканов виски на свидании, шампанское с подругами. остроумно шутить, мило улыбаться симпатичным мужчинам и даже порой первой идти на знакомство. Вот вы так весело выпивали, танцевали, пели в караоке любимые песни и он влюбился в эту. Случайное знакомство с парнем полностью перевернет жизнь Кристины. Девушка Кошелева кивнула и закрыла за Максимом дверь. Макс отошёл к фуршетному столу и взял два бокала шампанского. -Крутая. Главное, что я давно понял, – в первом мгновении знакомства нужно быть наполненная случайными заработками, полностью устраивает меня, даря мне саундбэкграундом Hotel Room Service от Питбуля, песня была старая, руку у нее за спиной, подал ей и взял себе по бокалу шампанского, она чуть.

И дело не в том, что просьба ее шокировала меня — да и где вы найдете мужчину, которого бы смутило подобное желание. Недоумение мое в ином — сколько лет прошло с той ночи, но ни разу впоследствии Сюзанна не была со мной так бесстыдно хороша и страстна, как тогда, никогда впоследствии она столь откровенно не отдавалась мне и не желала меня, о, долго еще можно нанизывать слово за словом, одно определение за другим, но стоит ли копаться в таком давнем уже для нас прошлом, ведь это не более чем штрих к портрету моей жены, необходимый исключительно для того, чтобы проще было повествовать о событиях последнего времени, тех самых событиях, которые и привели Да, вы правы, и не стоит в очередной раз оголять левое запястье, что же касается Сюзанны, то на следующее же утро мы отбыли с ней в некое подобие свадебного путешествия, хотя собственно бракосочетание великолепное, надо заметить, слово!

Так вот на следующее же утро мы отбыли с ней в подобие свадебного путешествия, и если попытаться расшифровать свою жизнь как набор знаков, то уже тогда я мог бы предположить все то, что случилось со мной вскоре после знаменательного утра двадцатого июля.

Типичная завязка, долго и красиво происходящая на фоне красивого описания моря. Всю первую главу герой и дама, назовем ее К. Дама тоже сходит в Ялте, стоит томительная жара мы с Сюзанной попали в затяжной и холодный дождьчто, впрочем, следует из первой же строчки романа, дама едет в санаторий подлечить нервы, а герой занимается невесть чем, то есть валяется на пляже и рефлексирует, пока их не сводит судьба, и происходит это — соответственно — опять же вечером.

Но тут сделаем паузу в скороговорке пересказа и перейдем — нет, не к цитированию страниц из романа, а к тому, что было на самом деле, точнее говоря, могло быть, и Ялта тут не больше чем произвольно взятая географическая точка, это могли быть и Буэнос-Айрес, и Элджернон, да и любой другой город мог бы быть вместо Ялты, даже Венеция, где одним прекрасным вечером по каналу неторопливо двигалась гондола, на подушках в которой и возлежала уже упомянутая дама, а гондольер без всякого перевода, на отличном итальянском рассказывал ей о достопримечательностях сказочного города на воде.

Как вы понимаете, сделать она могла только одно, но для этого требовалось очередное появление нашего героя, которое задерживалось, ибо пока дама каталась на гондоле по венецианским каналам, он все еще рефлексировал на ялтинском пляже. Но недолго, ведь как у фабулы, так и у сюжета свои законы, нельзя бесконечно испытывать терпение читателя. Остается добавить, что в последней главе дама стреляет в героя из большого старого револьвера, как бы уничтожая этим все персонифицированное мужское зло, а дух героя, отлетая к небесам, тихо отпускает ей все грехи, что, впрочем, было сделано исключительно по воле Божьей.

И целый год после этого в моей жизни царил абсолютный дурдом! Ведь все, что выходит из-под пера примем эту фразу как некое обобщающее определение любого творческого процессав какой-то степени базируется на автобиографической канве самого И.

Не больше, чем толчок, импульс, внезапная вспышка света, называйте это как хотите, но не будь упомянутого толчка, подобного импульса, внезапной вспышки света, то перо никогда не заскрипит о бумагу, ибо не из чего будет его обладателю ткать словеса, создавая новую, никогда до этого не существовавшую реальность.

И кто знает, но если бы не было Паши Белозерова вот и фамилия вынута из захламленного ящичка, стоящего в самом углу заваленных всяческим барахлом антресолейто не было бы и дамы-незнакомки, репродуцированной мною в мир под мало что значащим инициалом К.

Что же касается дурдома, то основным диагнозом его обитателям я бы поставил параноидальный синдром с разнообразнейшими маниями и фобиями. Тасование именной колоды можно продолжать дальше, но это бессмысленно, ибо лучше всего говорить сразу о всей троице, но это невозможно технически точнее, возможно, вот только лишено повествовательного смыслатак что вновь бросим карты веером и возьмем первую попавшуюся, пусть ей станет червовый валет Паши.

Паша Белозеров, так внезапно вторгшийся в нашу с Сюзанной трехнедельную идиллию, имел на нее то есть на Сюзанну гораздо больше прав, чем. Причем если мы составляли не очень-то равносторонний треугольник, то в него был вписан еще один, ибо Паша был женат и как бы изменял своей жене с Сюзанной точно так же, как Сюзанна изменяла мне с ним или ему со мной, но это как посмотреть на происходящее.

Конечно, можно выкинуть блестящий финт и соединить оба треугольника в один большой многоугольник, уложив, к примеру, меня в постель с Пашиной женой и связав таким образом всех воедино, но Парки решили не прибегать к столь сильнодействующему средству, как бы лишь приоткрыв занавес над будущим и сказав: Но лишь сказав, лишь очертив контуры гипотетического будущего, а на самом деле я никогда не видел Пашину жену, лишь слышал о ней несколько раз от Сюзанны, да один раз нарвался на нее по телефону.

Почему Паша и Сюзанна расстались незадолго до описанного в конце предыдущей главы вечера? Вот этого я так никогда и не узнал, как, честно говоря, так никогда и не понял, почему в результате всех этих сложных геометрических комбинаций Сюзанна оказалась моей женой, а не — к примеру — Пашиной. В общем, вновь возникнув в ее жизни вскоре после нашего возвращения с юга тетушка уже посетила Карталы, и мы сидели втроем в уже упомянутой большой комнате, за уже упомянутым круглым столом, сидели и пили чай с вареньем, за окном клубилось первое октябрьское ненастье, и со дня на день должен был выпасть снег, правда, лишь затем, чтобы вскорости растаятьон пришел сам продолжим чаепитие, оборванное в предыдущих скобках.

Раздался звонок в дверь, тетушка встала и пошла открывать. Была она женщиной пожилой и невозмутимой, на меня реагировала абсолютно спокойно, впрочем, так же спокойно реагировала и на племянницу, и так же спокойно пошла открывать дверь, а открыв, заглянула в комнату и сказала: Паша оказался высоким стройным красавцем, с бархатным голосом, густой шевелюрой, тоненькими черными усиками и странноватой формы ушами.

Мы познакомилисьпришел для того, как он не очень складно выразился, проторчав с нами за столом битый час, чтобы попросить прощения и замолить грехи. Я не сопротивлялся и быстренько отбыл домой, безо всякой тоски или меланхолии рассуждая на тему женского коварства, а следующим утром она буквально вломилась ко мне в двери и сразу же начала раздеваться, говоря попутно то есть одновременно скидывая с себя все шмотки и разбрасывая по комнате словачто больше она с этим подонком ничего общего иметь не хочет, что как был он клиническим идиотом, так им и остался, пусть катится, пусть идет сами знаете куда, и вот она уже скользит в мою постель и впервые проводит со мной первый из сеансов параноидально-группового секса, что с успехом продолжались весь следующий год.

Не могу сказать, что я любил Сюзанну, как — с еще большей уверенностью! Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы год спустя двери дурдома не приоткрылись перед Сюзанной и мною, оставив внутри — и уже навсегда! Но это еще не конец главы, было бы странно, если бы она закончилась точкой в конце предыдущего абзаца. Ведь именно в таком финальном изломе до сих пор еще, наверное, не сошедшей с круга Пашиной жизни, и содержался тот таинственный финальный выстрел, прозвучавший потом и в моем лучшем романе, тот самый выстрел, после которого душа главного героя тихо воспарила к небесам.

Принцип без принципа

Что же касается дамы она же — таинственная К. Конец главы последует сейчас, и будет в нем сказано вот что: Парки, один раз уже разыграв забавный треугольник, так и не перешедший в более сложную и многоугольную фигуру, не остановились на этом, как не остановились и на том, что, однажды отправив вымышленную даму в Венецию, открыли этим дверь и для меня, только уже не в реально существующий итальянский город, а Но тут еще одно многоточие, ибо не подоспело время: Еще одно многоточие, как краткий залог долгой незавершенности рассказа.

Пытаясь осознать все произошедшее в последний год, и не для того, чтобы понять, сон это или явь, а чтобы уяснить саму сущность, то есть подоплеку и смысловой стержень события а может, не столько события, сколько его — нет, ни моральных дефис нравственных, это как раз не существенно, а — вновь продолжаем через тире, сколько его предопределенности, и тут вновь неотвратимо возникает тень случая.

Если принять за аксиому понятие неотвратимости судьбы, то не только многие вещи становятся изначально ясны и прозрачны, хотя я прекрасно понимаю, что эти мои размышления не являются прозой, а могут рассматриваться всего лишь как технический элемент в создаваемой сложной и плотной ткани текста, без которого, впрочем, не обойтись, как не обойтись без завтрака или утреннего похода в сортир с шуршащей газетой под мышкой для чтения, заметим в скобках, исключительно для чтения, для других целей — другая бумага.

Вот только читать эту предопределенность, разгадывать знаки судьбы дано столь малочисленной группе людей, что все прочие блуждают во тьме, и это отнюдь не метафора. Отношусь ли я к сей малочисленной группе? Или мое место там, в общей стае бредущих в потемках слепцов? Никакой практической ценности вопросы эти не имеют — просто досужие размышления человека, привыкшего размышлять почти обо всем, хотя сама тема знаков так же неотвратимо связана с темой судьбы, как — к примеру — Парки связаны с парком, и это не просто изящная игра слов.

Нет, собирание знаков — это не что иное, как самоуслада, ибо даже то, что является знаком для тебя, для другого лишь мусор или рядовая случайность в цепи остальных.

Да сколько угодно, как на бытовом, так и на любом другом уровне. Случайно прочитанная реклама оказывается не чем иным, как смысловой доминантой всего дня, ибо это была реклама того банка, в котором хранятся твои деньги и куда ты как раз в этот же день собирался отправиться.

Красиво пить не запретишь, или Гламурный алкоголизм

Мне так не кажется, а ведь если привести знаки более серьезные, относящиеся уже не столько к материальной стороне твоей жизни, сколько к жизни в целом, то получаются совсем уж удивительные, а порою и тревожащие душу вещи, это касается опять же, к примеру давнего знака парка, ибо не чем иным, как оказалось, не была та наша давняя с Сюзанной прогулка, как знаком того, что парк этот в ином своем воплощении возникнет в будущем, но опять же — тс-с, еще не время, говорю я, отгоняя рукой как надоедливо зудящую муху все так же струящийся из открытого окна запах эфира кружится голова и становится дурно.

Сюзанна всегда смеялась над моей особенностью придавать происходящему метафизический смысл, и не потому, что была примитивна, как раз в примитивности я бы никогда не упрекнул жену, просто у нее было настолько иное отношение ко всему происходящему, что порою я удивлялся одному: И тут опять возникает тема Сюзанны, и прежде всего потому, что до сих пор меня волнует один странный вопрос: Хотя бы как женщину?

Естественно, что при этом я не могу даже сосчитать, сколько раз обладал ее телом, но не про то речь, понятно, что обладание и знание — далеко не синонимы. Вот только кто может с полной уверенностью гарантировать мне, что столь запавшее в память восклицание Сюзанны было обращено не к другому мужчине хотя бы к тому же Паше Белозерову? Если рассматривать все в терминах, относящихся к написанию романа, то в нашем романе простите за полюбившуюся игру понятий было две завязки, и первая ночь, последовавшая за тем осенним вечером оказалась ложной, то есть завязкой-ловушкой, всего лишь романтической увертюрой, хитроумным ходом романиста, за которой и должна была последовать вторая — выход на сцену Паши Белозерова.

Но и это было не чем иным, как еще одним пробным шаром хоть черным, хоть белым, хоть из пластмассы, хоть из слоновой кости, пусть каждый выбирает то, что ему больше нравится, впрочем, черный может быть и из эбенового дереваибо по-настоящему сюжет завязался на следующий день после того, как законная жена Паши впервые набрала номер психиатрической клиники в нашем городе она на полпути между последними домами и аэропортом, но это не топографическая подробность, а ритмическая необходимость и я увидел Сюзанну такой, как никогда до этого: Только не стоит утверждать, что именно Пашина сторона треугольника оказалась губительной для нее, кто знает, может, лишь его-то она и любила, но что толку гадать, все случилось так, как и должно было произойти: Паша исчез, злые духи оставили Сюзанну и кротость внезапно появилась на ее челе.

Тут сюжет формируется окончательно, и очередное действие начинается с того, что муж и жена которые тогда еще не были мужем и женой сливаются в объятиях ради зачатия.

Красиво пить не запретишь, или Гламурный алкоголизм

И Сюзанна зачала, но чем это кончилось — известно, произошел выкидыш, и вместо пасторали идиллии сюжет выбредает в захламленный ландшафт коммунальной кухни. И вновь появляются злые духи, хотя в официальном статусе главных героев уже произошли формальные изменения, то есть Сюзанна стала моей женой, а я — соответственно — ее мужем. Но в сюжете произошел роковой сбой, и произошел он как того и следовало ожидать на седьмом месяце Сюзанниной беременности. Хотел ли я стать отцом?

Несомненно, ведь это должным образом изменило бы последующий ход событий, по крайней мере, сейчас мне кажется именно. Но взаимосвязь предопределенности и случайности уже упоминалась мною, а значит, что я мог хотеть сколько угодно, но Господь не стал менять одному ему ведомый план, по которому наши отношения с Сюзанной должны были измениться.

Любовь, которой — что я сейчас понимаю хорошо — никогда не было в романтическом понимании этого слова, перешла — нет, не в ненависть, подобное не стоило бы и обыгрывать, да и слишком это банальный ход для романиста.

Если все же расшифровать приведенный выше пассаж, то Сюзанна возомнила себя грешницей, испытывающей постоянную потребность в раскаянии, я же должен был стать не только свидетелем, но и постоянным действующим лицом ее ежедневных радений.

Естественно, что это не могло мне понравиться, и — видит Бог — много усилий приложил я к тому, чтобы вытащить Сюзанну из вышеописанного состояния, вот только это не просто не помогло, но еще больше усугубило происходящее. В свое оправдание скажу, что, будучи человеком самонадеянным, я прибегнул к тому способу, который посчитал наиболее простым, — предложил Сюзанне не обращать внимания на печальный результат первого опыта и побыстрее перейти к следующему, но это-то и послужило тем толчком, после которого — чего и следовало ожидать — произошел взрыв.

  • Ничего случайного Глава 21
  • Журнальный зал

Любая грешница кается в своих грехах, это аксиома. Но грехи надо еще определить. Так вот нерождение младенца и стало тем основным грехом, который Сюзанна вывела из своей преступной как она считала жизни со мной и с Павлом на протяжении целого года, до того самого дня, когда милейший месье Белозеров, хватанув уксуса, попал в реанимацию, а затем был отправлен в дурдом.

То есть судьбу Павла она тоже посчитала своим грехом я уже вскользь упоминал, что — на мой взгляд — все эти телесные эскапады были для Сюзанны не чем иным, как обостренным ощущением нравственности, долга и даже какой-то превратно понятой благодарностикак грехом — без сомнения — считала и то, что улеглась со мной в постель в первый же вечер, когда мы оказались наедине.

И естественно, что мое предложение еще раз попробовать родить наследника или наследницу, мне, в принципе, было все равно заставило Сюзанну всерьез посчитать меня дьяволом-искусителем не будем уточнять, насколько и в чем она была правасамим Велиалом, оросившим ее лоно, ведь грехопадение началось тогда, когда я появился в ее жизни. То есть она все перевернула с ног на голову! О нет, я не хочу оправдываться и пытаться снять с себя часть несуществующей так оно и есть вины.

Ну, а если в чем и была виновата Сюзанна, то — повторю — лишь в обостренном ощущении тех понятий, которые — на мой взгляд — давно потеряли свое первоначальное значение. Об этом смешно говорить, но разве можно быть виноватым в том, что сюжет идет по не тобой придуманному плану, и ты оказываешься лишь статистом, мало что значащим в общем ходе событий действующим лицом, и так же не виноваты в этом ни Сюзанна, ни Павел, ни его жена, как не виноваты Но нет, не стоит заходить так далеко в своем стремлении переложить ответственность с человеческих плеч на скажем Божьи, есть вещи, явно идущие вразрез с представлением и планами Того, Кто Там, хотя насколько Он всемогущ: Лучше опять вернуться к сюжету.

Это заключалось в молчании, неупотреблении скоромной пищи и полном игнорировании супружеских обязанностей и продолжалось в первый раз две недели. Если ей надо было что-то мне сообщить, она писала записку собственно, из записки я и узнал о начале нового периода в нашей жизникоторую потом — после прочтения — тщательно сжигала на крохотном язычке пламени в большой и круглой стеклянной пепельнице, что стояла у нас на кухонном столе.

Я не очень переживал, ведь две недели — не два года но так мне казалось лишь тогдаэто было даже забавно, будто я присутствовал при чрезвычайно увлекательной, немного инфернальной феерии, где быть зрителем намного приятнее, чем участником. Может, она стала сходить с ума? Не думаю, ведь любой из нас наполняет свою жизнь самыми разнообразными играми, чтобы как-то заполнить промежуток между двумя датами, первой и последней.

Сюзанна выбрала те, что больше других подходили ей по абсолютно непостижимым для меня причинам, но это ведь не сумасшествие, хотя надо признать, что подобные игры создавали немало ежедневных проблем, но пока это было внове, с ними еще можно было мириться, ибо сие придавало всей интриге элемент увлекательного безумия.

И тут я должен сказать, что тот разговор тоже был вполне определенным знаком, вот только прочитать его у меня не хватило ни сил, ни умения, и суть его дошла до меня не. Что же касается предложения разъехаться, то я был не против, ибо пусть моя жена и не была сумасшедшей, чувство душевной и физической опустошенности, преследовавшее меня на протяжении последних шести месяцев, все крепло, а значит, угрозе сойти с ума подвергался уже я.

Знак опять накладывается на знак, Парки вновь начинают свою разноголосицу в парке, ибо дом отдыха, куда мне помог устроиться один приятель, находился в отреставрированном здании старой дворянской усадьбы, вокруг которой раскинулся большой и запущенный парк, и если бы я в действительности был наделен провидческой силой, то уже тогда бы понял, к чему подводят меня все события столь странно проходящей жизни, ибо у каждого из нас есть такая точка, в которой соединяются линии судьбы, ее прошлое и будущее, причины и следствия, все те же предопределенности и случайности, то есть то место, где обрывается сюжет, замыкается пусть всего лишь на какое-то время интрига, это не провал, не пауза, не томящая душу передышка, а грозовой всполох, несущий в себе навязчивый зигзаг молнии, за которым и следуют громовые раскаты грядущего.

Да, естественно, что давно уже наступило лето. Декорации необходимы не столько самому повествователю, сколько тому, о чем он повествует. Что же касается лета, то выдалось оно в тот год невнятным, прогорклым, с долгими и мающими душу дождями, с неприятным ознобом, место которому в сентябре, но не в июле, а ведь именно в июле опять случайность или же новый знак? Путевка у меня была на две недели, верстку я прочитал в первые же три дня, оставалось еще одиннадцать, но прежде, чем перейти к изложению последующих событий, я должен набросать хотя бы приблизительный план местности, сделать эскиз, и отнюдь не твердой рукой.

Что касается самого дома отдыха, то находился он в здании старого барского особняка, долгие годы стоявшего запущенным, но несколько лет назад восстановленного и пусть и переменившего свою внутреннюю сущность, но все равно оставшегося старым барским особняком, с большим пролетом центральной лестницы, с широким холлом на первом этаже и гулкой залой — на втором, с анфиладой комнат, стараниями строителей превращенных в маленькие и не очень уютные палаты, на третьем же этаже, где когда-то были подсобные помещения то бишь комнаты прислугисейчас находилась администрация и была комната отдыха, в которую я, впрочем, не захаживал.

То есть типичный, немного унылый бывший барский особняк, о котором и говорить бы не стоило, если бы не парк, в самом начале которого и стояло здание. Вот и эта, нынешняя история, как бы изначально накладывается на изображение парка, причем нескольких, к описанию одного из которых я сейчас и перейду. Впервые в паарк я пошел утром третьего дня, сразу после завтрака меню приводить не стоитдень выдался солнечным в этих местах лето не было невнятнымно пора вновь пережить момент первого со-прикосновения, а значит, приступить к следующему абзацу.

Я долго иду по аллее, окруженной высокими дубами и липами, хотя аллеей назвать это сложно — когда-то аллея, ныне просто пригодное для ходьбы место.

Но и не только в этом дело, через пару дней мне стало казаться, что со времен прежних владельцев я оказался первым, кто взял на себя благородную миссию исследователя, ведь не может быть, думал я, чтобы еще кто-нибудь отыскал все эти потаенные места, наполненные по прихоти давно отошедших из этого мира самыми странными — чем, вещами?

Да нет, какие это вещи, скорее уж просто материализовавшиеся картинки прошлого, нечто, сошедшее с пожелтевших от времени листов старинных гравюр, вот то ли тропинка, то ли дорожка делает замысловатую петлю, и ты оказываешься возле развалин оранжереи, прямо у входа в которую высятся все еще действующие что, если вдуматься, не странно солнечные часы, на гранитном постаменте которых еле заметны остатки латинской надписи. Вот следующий изгиб следующей тропы, и ты минуешь мраморное надгробие со скульптурным изображением широколапого приземистого пса с бессмысленно зияющими пустыми глазницами, из которых — если реконструировать замысел создателя — давным-давно били две тоненькие родниковые струйки, только пересох родник, да и мрамор потерял свою белизну.

Но хватит, надо остановиться, сколько можно пытаться поймать время за хвост там, где времени не существует, как не существует, скорее всего, и самого места, ибо что это, как ни греза, внезапно посетившая меня, странная, подернутая точно такой же, как и островок, пеленой тумана, иллюзия, мираж, тысячами километров отделенный от ближайшей пустыни?

Но об одной достопримечательности этого загадочного самое, между прочим, подходящее слово парка я еще не сказал: И дело не в том, что они были изысканно-особенными, нет, обыкновенные мраморные копии битые, изломанные, изувеченные хорошо известных античных изваяний, а то и просто неудачные вариации на древние темы. Суть была в их расположении, непонятно по какой причине, но все они были собраны в одно место, хотя по логике любого паркового архитектора их надо расставлять по ходу, чтобы они акцентировали красоту пейзажа, то появляясь, то вновь исчезая в складках земли и деревьев.

Впервые я увидел их вечером, в предзакатный августовский час да, июль сменился августом, что, если подумать, справедливокартинно-красный, безветренный августовский час. Очень приятно, надеюсь мы хорошо проведем сегодняшний вечер? Официант не заставил себя долго ждать и принес горячие закуски. Девушки, вы что бы хотели откушать, чем мы вас можем угостить? Он встал, и взяв под локоть официанта отвел его в сторону. Варвара встала из-за стола и Дашке ничего не оставалось как встать и пойти за.

Еще не дойдя до туалетной комнаты Варвара начала причитать: Не успеешь придти отдохнуть, как сразу найдутся люди, которые все испортят.

Они, по—моему, приличные люди, а Боря этот вообще музыкант, со скрипкой пришел. Хочу тебе напомнить, что Федор тоже был музыкант, а вон как все повернулось. Давай быстренько по десерту и домой на такси. Дашка молча кивнула головой. Когда женщины вернулись на столе стояли еще две порции шашлыка, бутылка шампанского. Вы на нас не обижайтесь, мы правда не хотели вам помешать. А это так, в качестве извинения за неудобства. Давайте вместе покушаем, а то так кушать хочется.

Мы с Борей после работы. Дашка вопросительно посмотрела на Варвару. Мы просто хотим вам угостить. Мужчины залпом опустошили бокалы, а девушки слегка пригубив осторожно опустили их на стол. Какое—то время за столиком было молчание. Было видно как мужчины жадно поглощают пищу. Наконец спохватившись Боря положил вилку и нож у тарелки. Зазвучала песня, солистка пела очень хорошо и как заметил Боря чистенько без фальшивых нот. Постепенно за столиком завязался разговор.

Вы меня не узнали? Вы сегодня подходили ко. Вам понравились картины, но не устроил их большой формат. Дашка внимательно стала вглядываться в лицо сидевшего напротив нее Семена. Вам же очень нравится море? У Даши отлегло от души.